Докорупо

Финансовая грамотность для чайников

Финансовая грамотность для чайников? А для чего же эта грамотность нужна, и почему, собственно, для чайников, а не для самоваров? Если ты – чайник, то финансовая грамотность понадобится лишь для того, чтобы знать, во сколько раз тебя опустили. Просто так, взяли и опустили, без дураков. Ну, а самовар ежели, – тогда и сильные мира сего тебя по плечу похлопают и с успехами поздравят… а лишь потом опустят! А вот, если ты сам готов опускать, ну тогда…

Финансовая грамотность для чайников

Сюжет 1

С работы шёл не бойко, а точнее, плёлся, еле волоча ноги: путь известен до мелочей, спешить некуда и незачем, да и настроение не то, чтобы спешить. Ветер, не утихавший весь день и довольно ловко толкавший в спину утром, подгоняя на работу, дул теперь прямо в лицо, заставляя щуриться и то и дело вытирать намокшим платком слезившиеся глаза. Его порывы, пропитанные дождём и мокрым снегом, так и норовили опрокинуть шедших по скользкой хляби редких прохожих, заставляя их то останавливаться, то вновь семенить, спеша к спасительным островкам оттаявшей прошлогодней зелени газонов. Ничего не поделаешь: обычная мартовская оттепель.

Старые зимние сапоги – бедолага называл их в шутку полупроводниковыми, – действительно, обладали односторонней проводимостью, хорошо пропуская воду в одном направлении и никогда в другом. «В соответствии с направлением вектора градиента концентрации влаги, – подумал, криво усмехнувшись, – будь она… эта наука!» Застылые пальцы ног уже давно ощущали этот самый… градиент.

Путник поднял воротник уже порядком намокшего демисезонного пальто и поёжился, ощутив неприятную волну противной мелкой дрожи, пробежавшую по спине сверху вниз.

Итак, старший научный сотрудник одного из Закрытых Акционерных Обществ (ЗАО), – из тех, что не вписались в «мёртвые петли» конверсии, – как говорится, «дошёл до ручки». Вернее, дошёл он не сам, – его «дошли». Довели опытные и многоумные кукловоды Перестройки.

Вот уже пятый месяц, как перестали выплачивать зарплату: живи как хочешь и на какие хочешь! А не хочешь, так никто и не просит, собственно… Ну и живёт он всё это время на родительскую пенсию да на жалкую и редкую халтуру. А сегодня…

Сегодня, удручённый неплатежами не менее своих сотрудников Генеральный Директор ЗАО решился-таки провести общее собрание (которого требовали от него уже второй месяц), и в течение целого часа нудно и весьма доходчиво объяснял коллективу: почему в марте не следует ждать зарплаты за октябрь.

Да, всё было понятно, всё предельно ясно. Не было одного: денег за давно выполненную работу! Не было денег, и всё тут! А в конце директор как бы вскользь, так, между прочим, по-свойски, добавил, что ежели кто ждать более не намерен, то и задерживать его не будут…

Перейдя улицу на красный сигнал светофора, – по зелёному лучше и не соваться: машины, делающие с отчаянным визгом правый поворот, идут непрерывным потоком, – измотанный путник остановился перевести дух. Им уже давно была подмечена такая привычка: переводить дух при ходьбе. Старость, что ли, накатывает?

«Ну, а если б даже и выплатили, то что ж? – рассуждал он, шевеля беззвучно губами – … долги лишь отдать! Зарплата-то зарплата: семьсот – смех один! И это у старшего научника! Это почти в пятьдесят-то лет!»

Из всех рядовых сотрудников конторы никто не получал менее пятисот, но и более семисот рублей – тоже никто. А вот, начальник отдела (состоявшего из семи человек) – это уже другое дело! Начальник отдела, незатейливый мужичок, задвинутый в начальство на исходе шестого десятка (за покладистость), – да и то после того лишь, как его предшественник умотал во Францию «для воссоединения семьи», – тому платили уже тысячу семьсот; и на работу он являлся иногда «выпимши». Видимо, совесть была у человека; и, похоже, бывали дни, когда не позволяла она, эта совесть, лицезреть на трезвую голову унылые глаза сослуживцев. Ну, да и ладно, мужик хоть нормальный, не ровня бывшему высокомерному индюку!

А зарплата разных там директоров… – о ней и говорить-то страшно. И, главное: при получении денег никто теперь не расписывался в общей ведомости, как бывало в старые времена, – каждому совали под нос отдельную бумажку, а там всё открыто написано: сколько этот сотрудник получил за январь, за февраль… за декабрь. Но, сколько получил другой? Как распределили премию? – Это уже ни-ни! Ничего не поделаешь, «гласност»!

Взглянув на хмурое небо, на низкие серые тучи, он снова, съёжившись, поправил поднятый воротник и побрёл дальше, выбирая места посуше.

Ему вспомнилось, как начинал когда-то техником, за семьдесят рублей, как стал инженером за сто двадцать, закончив с отличием вечерний институт и тут же сменив место работы (не желая зимой отправляться в подшефный колхоз строить жильё для летних десантов). Вот так, фыкнул и ушёл, не заботясь о новом месте. А через год, уже на другой работе, его сделали старшим.

Вспомнилось, как потом был назначен ведущим инженером, с окладом в двести двадцать; и ему стали доверять особо сложные разработки. Ну а после заочной аспирантуры, защитив кандидатскую, уже получал триста, – и на него стали замыкаться все сложные расчёты отделения! И это – не становясь начальником! Вот когда был настоящий стимул для роста: больше опыта, больше знаний – выше зарплата!

А начальники? По зарплате они отличались немногим, – просто начальник (даже неважно какой: лаборатории, отдела, отделения) – двести сорок! А начальник со степенью – уже четыреста! Отличия были в премиях по завершению рабочих тем, но они случались нечасто. И начальство уважали, а если и не очень… некоторых, то побаивались, тем не менее, – сам побывал в их шкуре, пока Перестройка не раскидала всю его лабораторию. –

Один из его ведущих, что побойчее, пивом пошёл торговать, а другой подался в ученики газосварщика… благо, стипендия была вдвое выше зарплаты ведущего инженера.

Теперь, правда, начальство тоже боятся… «Сейчас, если не работаешь в инофирме какой-нибудь, то и знания-то повышать ни к чему! А кто тебя ждёт в инофирме?! Теперь, ежели хочешь зашибать деньгу… – зло подумалось, – пробивайся в начальство или становись отморозком. Теперь только так!»

Он бросил взгляд на парк, хмуро темнеющий вдали, за пустырём, на ровную стену сосен и елей… и вдруг пришла на ум простая и оригинальная мысль: закон ограничения максимума, так чётко и хорошо работающий в природе! Закон этот, как ни крути, виден в ней повсюду, стóит лишь присмотреться повнимательнее, стóит всего лишь подумать немного. – В лесу, скажем, растут разные деревья: большúе, поменьше, совсем маленькие; пока молод – тянись за старшими под их опёкой, пробивай себе дорогу сквозь гущу ветвей более высоких собратьев! Но если пробился наверх – не кичись, не возвышайся, иначе будешь загораживать солнце другим, или самого сломает ветер!

И действительно: отойдя от леса подальше, откуда видны лишь самые высокие деревья, мы видим их ровную монолитную стену. Не так ли должно быть и в обществе?! В здоровом – так!

От напряжения, вызванного длительной ходьбой по скользкому льду, ощутилась усталость и, прислонившись к дереву на газоне, решил он передохнуть немного…

«Это во сколько же раз они меня опустили?» – вдруг ударила в голову блажь определить своё нынешнее положение с математической точностью, без балды. … Определить положение не какого-то там контингента, социального слоя или электората, а его, – именно, его! – личное положение. Даже присел на мокрую скамейку, стоявшую под деревом, – дóма всё равно придётся основательно сушиться – и погрузился в вычисления:

«Если взять доллар, то он уже тянет на двадцать два рубля, а когда-то стоил шестьдесят три копейки…» – прикинул он и тут же спохватился: после обвала жизнь и вправду подорожала, но не во столько же раз! Да и не хотелось, по правде-то говоря, мерить какую ни есть убогую, но всё же, русскую жизнь, фальшивой заморской монетой. Вдруг стало понятно, что надо искать другой показатель; и умение мыслить аналитически подсказывало, что таковой должен «иметь место быть».

«Ну, конечно же, – стоимость хлеба! Ведь, хлебушек-то все едят, и каждый день! И производят-то его не в одном месте, а по всей стране. И хранят в разных местах, и пекут… Значит, в стоимости хлеба отражено всё: и производство, и транспортные расходы… и вся такая муть», – даже на душе потеплело: кажется, он нашёл, и в самом деле, не слабый показатель.

А кроме того, хлеб – стратегический продукт: им можно торговать и делать запасы впрок в виде зерна. Да и ценой его нельзя шибко манипулировать: занизишь цену – разоришь производство, а это приведёт к хлебным бунтам; завысишь искусственно – тоже начнутся бунты. Да, хлеб, по-видимому, действительно, был самым надёжным и точным показателем… падения!

И тут же пошли вычисления: традиционный набор (хлеб и батон) раньше стоил, в среднем, тридцать восемь копеек, а сейчас – шесть рублей, семьдесят копеек. Значит, стоимость жизни возросла… – пришлось напрячь свои недюжинные математические способности, – она возросла в семнадцать с половиной раз! А его зарплата (с учётом квартальных премий в прошлом и инфляции из-за неплатежей в настоящем), увеличилась с четырёхсот до семисот: в один и семьдесят пять сотых раза, – он присвистнул: значит, его опустили в десять раз! Вот так-то!

Финансовая грамотность для чайников

Сюжет 2

Губернатор с нескрываемым интересом (вряд ли так ловко можно было бы отрепетировать роль) выслушал краткий доклад Президента, задал ему несколько вопросов, касающихся объёмов предполагаемых поставок городу, а затем просто и прямо сказал, что он вполне рад тому контакту, который им удалось установить с некоторыми членами Думы по данному вопросу (явно намекая, как показалось, на их отношения с депутатом), и что, собственно, он уже знакóм в общих чертах с состоянием проблемы.

– Кредит, я думаю, Вы получите без труда… и на самых выгодных условиях, – я сегодня же позвоню… Но мне, дорогие друзья мои, – лицо Губернатора стало более серьёзным, словно всё, что было до этого, не заслуживало особого внимания, – мне хотелось бы потолковать с Вами вот о чём… – И далее он, упомянув о несомненной важности разработки собственного месторождения минеральной воды, высказал идею, которая уже давно крутилась в голове у руководителя новой фирмы (с той самой ночи, на их «даче», после разговороа со старожилом о санатории, что хотели строить ещё при царе). – Выходит, Губернатора тоже посетила подобная идея… «Молодец! – отметил про себя Президент. – Масштабно мыслит!»

– Я полагаю, – продолжал свою мысль глава исполнительной власти, – что, конечно же, до создания санатория далековато… хотя в вашем посёлке уже имеется военный санаторий, но… – тут глава города несколько помедлил, словно собираясь с мыслями, – но подготовить сам посёлок к этому возможно, пожалуй, уже сейчас… – хозяин кабинета снова немного запнулся, – можно было бы, на мой взгляд, начать со строительства элитных коттеджей для наших… – г-м… состоятельных сограждан. И главное, уже есть список этих горожан, которые хотели бы… – ну, Вы меня понимаете.

– Да это же… – нам не потянуть такие затраты! – вырвалось у лифляндца.

– Ха-ха! – расхохотался Губернатор, – эти господа уже давно готовы вложить свои средства в подобное дело! Они-то как раз и оживят экономику посёлка. Потом придёт очередь и иностранных капиталовложений… опять же. Закипит жизнь, – закипит, уверяю Вас!

Президент фирмы тут же понял, что Губернатор неспроста заинтересован в этом вопросе: значит, они давно уже наметили посёлок для элитной застройки, а тут это открытие месторождения воды – оно во сто крат поднимало ценность посёлка! Однако, если капитал уже имеется, то почему бы городу и самому не взяться за строительство, без их участия… «наверняка, в этом списке…» – Президент не успел ещё сформулировать свою мысль, как его опередил Губернатор:

– Не скрою, что здесь, в этом списке, есть и мой сын… – и приветливо всем улыбнулся. «Теперь всё ясно, и бояться нечего, – сообразил Президент, – под строительство коттеджа для его сына можно требовать всё, что угодно!»

– Прекрасная мысль! – ответил он. – И, в связи с этим хочу обратить Ваше внимание, что такому кондоминиуму потребуется серьёзная защита – забота о порядке. Что бы Вы сказали по поводу организации «Русский Тайфун», уже осуществляющей охранные функции нашей фирмы, – тут он уже не боялся хватить лишку – надо было идти напролом!

– Одобряю! Конечно же, одобряю! – воскликнул Губернатор, обрадованный тем, что нашёл взаимопонимание. – Мне только хотелось бы поближе познакомиться с этим… как его там – с «Тайфуном».

– Кстати, а как бы Вы назвали новый посёлок? – обратился глава города к своим гостям.

– «Русский Рассвет», как и наша фирма… – не колеблясь, чётко и громко произнёс руководитель этой фирмы.

– А что! – Прекрасно! Так тому и быть! – На этом встреча и была завершена.

«Ну, что ж, – подумал Губернатор, выпроваживая засидевшихся гостей, – какая, в конце-то концов, разница, кто будет всем этим заниматься! Со своими даже спокойнее как-то… А он – хваткий парень! – понимает всё с полуслова…»

– Ты что-нибудь понял с этим кондоминиумом? – спросила его спутница, когда они уже уселись в «хонду».

– Ну, а как же! Наш хозяин решил, что коттедж его сына в этом кондоминиуме надо построить за счёт нашей фирмы… иначе, зачем же он о нём говорил, – вот и всё. Чего ж тут не понять?!

– Так, это же рэкет! Настоящий рэкет! – воскликнула она.

– Но этот рэкет для нас предпочтительнее того, реального… – вставил лифляндец. – Там просто отдали бы десятую часть, а здесь… можно что-то и выпросить. Нет, нам просто повезло!

– Ребята! – воскликнул вдруг Президент, – а знаете, ведь наша фирма – это же… – он не мог подавить приступа хохота, – это же градообразующее предприятие, выходит, –ха-ха! –да, здесь мы сможем развернуться, пожалуй! Здесь есть о чём подумать!

Финансовая грамотность для чайников

Сюжет 3

Работалось легко: доклад, или выступление, которое он должен был сделать перед Губернатором, отличалось лаконичностью и стройностью. Вообще-то, это было в его привычке: подготовить письменный текст выступления, заучить его – короче, сделать домашнюю заготовку, – а потом произвести фурор лёгкой, свободной «импровизацией».

Да! – К импровизации надо готовиться тщательно и загодя!

На площадке перед офисом послышалось урчание заглушаемого мотора: «Вот и латыш-бедолага вернулся, – мелькнуло у него, – сейчас разгрузится, и я его попрошу съездить на станцию, её встретить.»

Он слегка поморщился в предвкушении предстоящей работы на кухне и, встав из-за стола, поспешил навстречу «другу». Однако, его опередил звонок входной двери. «Странно, у него же свои ключи есть!» И тут раздался сигнал внутренней связи: охранник сообщал, что к ним из города приехал представитель какой-то там организации, для переговоров. Он удивился: ещё мало кто знал адрес их офиса. И это его насторожило.

– Впустите, – ответил охраннику, а сам вернулся на своё рабочее место: незнакомца следовало встречать в деловой обстановке. Вскоре послышались неторопливые уверенные шаги, – «мужчина средних лет», – как определил; и тут же в дверь кабинета постучали.

– Войдите! – пригласил он. В кабинет уверенной походкой не чуждого военной выправки человека вошёл молодой – лет сорок, – хорошо одетый гражданин.

– Здравствуйте! – сверкнул он золотыми зубами, – я представляю… – Посетитель замялся. Он даже не бросил на стол своей визитки, что насторожило ещё больше. – … Я представляю охранную организацию, с которой Вам предстоит сотрудничать, – теперь довольно уверенно и, как показалось, нагловато представился непрошенный гость.

«Всё ясно!» – пронзила мысль, яркая как молния. «Уже под сороковник, а ещё в «шестёрках»!» Он даже не расслышал шума «хонды», на которой в это время подкатил лифляндец, и вздрогнул, когда открылась дверь и тот вошёл в кабинет.

– Знакомься! – бросил он, – к нам пожаловал… пожаловала «крыша». Предлагают любить и жаловать… и платить дань. – Я правильно понял Вас? – обратился он к гостю.

– Совершенно верно и правильно поняли, – улыбаясь, произнёс тот.

– Так, дорогой мой, – а за какую сумму Вы… Ваша, г-м… фирма будет нас охранять?

– А мы и не собираемся… навязывать Вам охрану, – заявил представитель «крыши», – нам достаточно всего десяти процентов, – а для облегчения работы готовы предоставить Вам… бухгалтера… с большим опытом.

При этих словах Президент не мог сдержать волнения и встал из-за стола: – Ах, вот как даже! – он теперь и не скрывал своего отношения к гостю. – Ну, во-первых, мы ещё не начали своей коммерческой деятельности, а, во-вторых, – не собираемся дань платить ни-ко-му. – Кстати, а наш адрес… – Вы где его узнали, – в городской администрации?

– Вы догадливы, – утвердительно кивнул гость.

– А можно связаться с Вашим шефом? – осведомился Президент, а сам быстро написал что-то на листке бумажки и передвинул его латышу.

– Нет! Шеф сам с Вами свяжется, – произнёс визитёр, – советую хорошенько подумать, – и, кивнув, быстро направился к двери. Представитель его проводил и записал, как просил друг, номер и марку машины. Когда он вернулся, руководитель фирмы взял молча у него эту запись и набрал номер «Русского Тайфуна»…

– Бомбардир! – Бригадир второй дюжины, раздвинув ветви куста, взглянул на особняк, – стой здесь и жди моего сигнала: два длинных, короткий и длинный – и тогда… второе окно слева, в первом этаже… там у них подсобка. Но только по сигналу!

Затем Бригадир – официальный заместитель Шеф-директора «Русского Тайфуна» – расставил по местам ещё девятерых бойцов вокруг небольшого двухэтажного кирпичного особняка, что приютился на окраине города, на пустыре за автобазой. – И каждый из них получил соответствующую инструкцию.

За неделю, что прошла после разговора с Шеф-директором, кое-что, всё же удалось сделать: по номеру машины рэкетиров, что приезжала к ним, «пробили», что такая в автоинспекции не зарегистрирована… а поэтому пришлось ребятам на «мокиках» подежурить немного в лесу, у «дачи».

На четвёртый день дежурства их снова «навестили»… Дальше всё было просто: Президент фирмы выдал рэкетирам положенную сумму; её взяли и… – ребята с «Тайфуна» аккуратно проследили всю цепочку передачи денег, беря заложников лишь после акта передачи, – и третий курьер повёз деньги непосредственно к шефу.

Первые два заложника назвали одну и ту же кликуху: «Горбатый» – ни фамилии, ни адреса им не было известно – «жуткая» конспирация! Вместе с третьим курьером, подождав, когда тот пройдёт через охрану, к штаб-квартире подрулил и Бригадир со своей дюжиной – всё надо было делать по горячим следам, в тот же день.

Бригадир и ещё двое бойцов смело и воткрытую направились к особняку. На вопрос охранника – «кто такие?» – пришлось назвать кликуху шефа и заявить, что они «из родственной организации», по обмену опытом.

Любопытство шефа оказалось сильнее чувства осторожности, да и что он, собственно, мог сделать?! – Делегация была сопровождена в кабинет.

Четверо крепеньких «братков» – двое сзади, двое спереди – после досмотра молча прошли с ними по коридору и, когда вошли в кабинет, остались там же. Шеф – плюгавый конопатый детина лет тридцати пяти – молча уставился на Бригадира и его товарищей, а затем, глядя исподлобья, буркнул:

– Кто такие?

– По делу! – громко и чётко ответил тот. – По делу фирмы «Русский Рассвет».

Шеф при этих словах помрачнел и выразительно взглянул на своих «секьюрити». Левая рука опустилась со стола.

«Левша, что ли?» – мелькнуло у Бригадира.

– Не знаю никакого «Рассвета» – и я не приглашал вас: извольте удалиться!

– Да, сейчас удалимся, но прежде один совет: ещё раз увидим твоих шавок – замочим… – всех… – с тобой!

– Что-о? – заревел хозяин. – Да вы живьём отсюда не уйдёте! Взять их! – скомандовал он своим парням.

Бригадир поправил манжету на левом рукаве… – и почти в тот же миг за окном, хотя и было ещё довольно светло, что-то ярко полыхнуло, и тут же стол шефа глухо подпрыгнул: на первом этаже, почти под кабинетом, чуть левее, раздался взрыв!

Двое охранников тут же выбежали узнать в чём дело, а двое других направили пистолеты на гостей.

– Ровно через десять минут, если не выйдем отсюда, – отчеканил визитёр, – от твоего офиса останется лишь кучка дерьма – твоего! – он окружён! Никто не уйдёт! – И словно в подтверждение в кабинете вдруг качнулись светильники – вторым взрывом вышибло дверь особняка, что выходила на противоположную сторону.

– Так что, Горбатый, отдай с миром полтора лимона, и разойдёмся! – Ребята! – уже миролюбиво добавил Бригадир, – ну, не с теми вы связались! Сами ж видите! – Или хочешь, может, ещё что сказать? – обратился он снова к шефу, демонстративно взглянув на часы, – у нас ещё семь минут. Ты когда-нибудь любовался натюрмортом?

– Ка… каким? – выдохнул обалдевший шеф.

– «Раздавленная крыса!» – вот каким. У тебя сейчас будет такая возможность, ежели не довелось ещё. Вид изнутри, так сказать.

– … Но… но мы же… двести всего, – пролепетал было шеф.

– А контрибуция! – рявкнул гость, – даром, что ли с рук вам спускать прикажете?

– Ну, бывайте! – и Бригадир с товарищами, забрав выданные им тут же деньги, неторопливо покинул офис, или вернее то, что от него осталось. Уже подойдя к кустам близ особняка, он негромко окликнул своего товарища:

– Бомбер! Всем выйти из укрытия!

Из кустов показался важный «боец», деловито перехватив гранатомёт левой рукой, и за ним его «ассистент».

– Ну, спасибо тебе! Молодец! – Не промазал.

А в это время те, что страховали парламентёров с другой стороны, тоже покидали свои позиции, но они должны были уходить другой дорогой.

– Ты, браток, поправь-ка им крышу напоследок… – обратился Бригадир к своему подчинённому, – для гарантии.

Третья граната, оставив за собой узкий дымовой шлейф, прицельно точно влетела в чердачное окно. И в тот же миг, глухо ухнув, покорёженная крыша, чуть приподнявшись, с грохотом опустилась, будто второпях нахлобученная шапка, взметнув во все стороны клубы пыли. Да! Теперь можно было сказать, что крыша у рэкетиров съехала в прямом смысле.

Итак, дорогой читатель, финансовая грамотность для чайников, – довольно дельная вещь. Она вполне сгодится для тех, кто хочет уменьшить свои расходы, с выгодой пользоваться кредитами, быстрее выплачивать долги и даже откладывать хорошие бабки при этом, чтобы затем их выгодно инвестировать. И вообще, – зарабатывать больше, чем тратить. А быстро освоить финансовую грамотность поможет одноимённый онлайн-курс.

Exit mobile version